Исправление хронических болей в верхней части живота. История из личного опыта №36
Постоянно болит в области верха живота и чуть сбоку, несколько тошнит и определенно мутит, -- вот как можно было явно описать того, что было исправлено. В этот раз исправление интересно тем, что физиологически все было прекрасно, но жить было невозможно. А мы взяли да поправили дело.
Максим, 36 лет (имя изменено в силу известности: профессиональный музыкант), обратился ко мне в конце мая 2015. Описал, что испробовал всё и вся. Жизнь его была удручающе ужасной и это -- не метафора. Действительно с момента того, как он просыпался всегда болело, мутило и тошнило. Было неясно стоит ли еще что-то съесть или не съесть, вновь лечь отдохнуть или чем-то заняться. Не хотелось ничего. Единственное, что могло увлечь -- это выступление. Дело в том, Макс -- достаточно известный диджей. И регулярно, почти каждый выходные он с радостью выходил работать. В остальное же время писал музыку. Ведь да, начали мы с того, что я увидел, показанные в веб-камеру его пластинки!
Крайние пару лет до обращения ситуация становилась всё хуже. Постоянная боль в области живота не давала заняться никакой активностью. Всё как-то было серо и скучно. Походы к врачам и иные попытки -- ничего не давали, что Максим и отразил в своем промежуточном отзыве. Макс пытался влезть и в духовные варианты, эзотерические и посещал серьёзных врачей, а порой чуть ли не целителей -- толку было мало. Вроде отклонения легкие находились, но всё это было не сопоставить с его ощущениями. Единственный кайф был -- это 2 часа выступления. Дома же, сидя и занимаясь музыкой, одна рука почти всегда лежала на животе и ум всегда цеплялся за малейшие изменения боли в животе. Неприятные ощущения не покидали даже при занятиях спортом. Порой Максим просто убегал от своей боли или же уезжал на велосипеде, чтобы забыться.
Жизнь превращалась непонятно во что и это сильно мотивировало исправить дело. И тут Максим увидел мои записи и статьи на блоге. Его это потрясло, он написал мне -- и мы принялись за дело. Общались в среднем раз в 10 дней через скайп, порой добавляя немного переписки в социальных сетях. Начали мы с того, что я уверил Максима в том, что перемен в течении месяца-полутора он наверняка не заметит: масштаб проблем и накопленный опыт – колоссальный, да и привычка не замечать позитив. Благо его мотивация была громадной -- и мы выдвинулись.
В силу того, что мы точно знали, что нет проблем с внутренними органами, то сразу же принялись работать с психикой (стабильность и не критичность состояния – одно из условий, чтобы я принялся помогать с любым исправлением). Была выдвинута идея о том, все его боли -- это вымыслы. Когда же он постоянно выдумывает -- он вмешивается в работу тела и боль становится уже вполне реальной. Затем эта боль мотивирует искать какой-то выход -- и продолжается "влезание" в работу тела, внутренних органов, что абсолютно несвойственно здоровому человеку. На том круг замыкался. Потому первые 2-3 недели Максим внимательно наблюдал что он замечает и чувствует, как реагирует и воспринимает. Всё, что недавно было привычно -- начало детально изучаться. Кстати, это – самый эффективный способ избавиться от любой привычки или её подкорректировать.
Также мы начали рассматривать и осанку, спину. Выяснилось исходя из фотографий, что Максим вполне себе имеет прогиб в спине: легкий поясничный лордоз, да еще и сутулится. Это очевидно сдвигало внутренние органы, потому было дано задание и оно честно выполнялось первые пару месяцев -- снятие мышечных зажимов, чтобы спина была ровнее. Более ровная спина помогала как хорошо работать внутренним органам, так и была удобна тем, что очевидно влияла на решаемую проблему: можно было точно потрогать и заметить разницу. На спину уходило минут до 5 в день.
Через пару недель мы начали обсуждать уйму вещей. Все подъемы (не всегда утренние) Максима за крайние года полтора сопровождались болью, а потом он с ней смирялся. Потому нам надо было как-то встряхнуться, переосмыслить. Обсуждали сон и как подниматься нормально с утра. И уже почти сразу Максим смог заметить, что не все пробуждения так ужасны. Спустя время всё большая часть подъемов стали более радостными и приятными, проявился энтузиазм что-то сделать, планы.
Надо отметить, что на Макса не действовали обезболивающие. Что бы он ни принимал -- толку было почти 0. Ум же привык постоянно крутиться вокруг боли с перерывами на музыку. Потому мы начали внимательно наблюдать и сомневаться: а действительно ли болит, а и правда ли так плохо. Потихоньку проявилось всё больше фактов, которые говорили, что болит не всегда, мутит не всегда.
Естественно, когда единственная мечта -- это полежать тихонько, чтобы было больно поменьше, то ни о какой активности говорить не приходиться. Беда подкреплялась тем, что у Макса порой были неприятные ощущения в простате. Это дополняло картину повсеместной боли. Мы начали работать с активностью. Рассматривали, что есть некая минимально необходимая активность. Максим довольно долго искал только идеальное что-то, а на среднее -- не соглашался. Нам же была нужна хоть какая-то активность. Буквально любая, ибо её ужасно не хватало. Надо было разнообразие, а не только весь день посвящать тошноте и неприятным ощущениям. И дело сдвинулось: Максим заметил разные варианты новых занятий, интересных дел. Попутно тому, что замечалось не столь однозначное положение с болью в животе, еще активность начала появляться. Заодно появилась девушка.
Крайне важным моментом во всей истории является сила привычки. Максим привык во всех ситуациях думать про боль, жить ею. Мы же начали вносить разнообразие, сомневаться, что всё вот именно так, как кажется. Одна из ярких ошибок -- уверенность, что боль всё время примерно одинакова. Я предлагал взять да подождать минут 5-10 и вновь присмотреться к состоянию мутности: может всё чуть иначе. Когда внимание переместилось с попытки понять боль и тошноту -- на их изменения -- дела пошли на лад. Также внимательно наблюдалась боль не в "плоском" варианте: болит или нет, сильно или не очень, -- а "объемно": как болит, с чем связано или не связано, какие тенденции.
Примерно через пару месяцев начались явные перемены. Порой получалось пару дней беззаботно жить с болью. Еще болело, но можно было немного радоваться жизни -- жить! Сразу же начали вести статистику, чтобы стараться оградить себя от худших дней, предприняв некие усилия, и добавить лучших. Специфика жизни Максима состояла в том, что вся активность его приходилась на выходные -- очередное выступление в родном городе или где с гастролями. И выходные еще куда ни шло, а начало и средина недели – были определённо с жутким минусом. Но благодаря его усилиям и попыткам, появились изменения. Нашлись новые интересы, события в середине недели. Даже привычное занятие музыкой приносили радость в новом формате.
Кстати, занятие музыкой подразумевало порой и пятичасовое сидение за компьютером. Тут же к этому добавили, что нужно сидеть всё же ровно, а порой и пойти что-то съесть, выпить чаю. По началу насильно изменить стандартный порядок дел. Всё это солидно добавило к результату. Попутно этому лето благоприятно влияло в плане занятий спортом: Макс достиг очень хороших показателей в беге и катании на велосипеде, даже баскетбол не прошел мимо.
Чем дальше мы двигались -- тем больше обсуждения сводились к специфике работы ума и психики. Всё больше получалось радостно жить с болью. Еще чуть позже боль и мутность стали порой пропадать. Начался очень хороший тренд, тенденция. И примерно в начале сентября стало очевидно, что если не делать глупостей -- ситуация будет исправлена уже в любом случае, сама собой. Но тут нужно вспомнить громадный опыт болезни, да и увлечения духовностью не прошли мимо. Хотя для Максима было очевидно, что старые знания отчасти и привели его к беде, но они напоминали о себе.
С каждым днем мы обсуждали всякие отвлеченные события. Нужно было поменять подход к очень многим событиям. Попутно этому мы несколько раз выходили на тему с болями в простате и секса. Всё это дало приятный результат в виде отсутствия всяких болей в предстательной и появлению девушки. А раньше Максим, когда-то давно, искал ответов что же не так с предстательной. Просто захватили её (эту проблему) по пути. Чем меньше болезней в теле – тем быстрее что-то исправить. Да и надо было уже отвлечься от живота: в какой-то момент много внимания точно не нужно и надо его перевести в иное русло.
На сегодня несоизмеримо увеличивается количество времени, когда не болит. Активность Максима стала ближе к естественной. Конечно же, за пару месяцев не получается добиться нужной инерции в активности ежедневной, но сдвиги колоссальные. Определённо всё еще ожидаются дни, когда могут быть резкие спады в настроение и неприятные ощущения. Сейчас фактически мы подходим границе нормы, будучи чуть ниже оной. Получаем столь необходимый свежий опыт более здорового человека и стремимся перейти норму, чтобы быть лучше, чем здоровый человек.
Забавный момент был спустя месяца 3 как мы начали. Внезапно Максим вспомнил, что лет 10 назад у него было подобное. Он об этом факте напрочь не помнил предыдущие 2 года болезни и попыток с животом что-то сделать. Максим точно назвал ряд препаратов, которые ему тогда помогали -- в 25 лет. Это были, как ни странно, в основном психотропного толка. Но мы решили их не вспоминать точно и не принимать. Ведь мы сделали гораздо лучше -- справились самостоятельно и навсегда.
На сегодня процесс исправления очень близко к завершению. Уже можно говорить о том, что всё практически нормально, не хватает лишь опыта в здоровом состоянии. Нужен новый позитивный опыт. И кончено же, никто не бросает незавершенное дело, т.к. хотим дойти до идеала. Даже цель немного сместилась -- не только исключить боль и все ощущения, а еще больше поработать с работой ума, приведя к естественному состоянию. Сейчас же Максим не настолько уверен, что дело крайне близко к завершению из-за того, что ощущения и наблюдения всегда запаздывают за реальным положением дел – такова специфика любого человека. Крайние общения показывают, что Максиму уже нечего плохого вспомнить за неделю или две -- все было в среднем так хорошо, что вроде и не болело. Ум уже не хочет концентрироваться на боли, стало напрочь неинтересно. Уже очевидно, что была просто ошибка, которой пришел конец: ощущения выдумывалась, а теперь -- нет.
Мы же продолжим заниматься. Осталось еще немного. Как обычно, не более полугода уходит на исправление. Главное -- это то, что с каждым днем в среднем становится радикально лучше и не сбавляя темпа будем пересекать границу здоровья, чтобы уже там остаться навсегда.
Максим, 36 лет (имя изменено в силу известности: профессиональный музыкант), обратился ко мне в конце мая 2015. Описал, что испробовал всё и вся. Жизнь его была удручающе ужасной и это -- не метафора. Действительно с момента того, как он просыпался всегда болело, мутило и тошнило. Было неясно стоит ли еще что-то съесть или не съесть, вновь лечь отдохнуть или чем-то заняться. Не хотелось ничего. Единственное, что могло увлечь -- это выступление. Дело в том, Макс -- достаточно известный диджей. И регулярно, почти каждый выходные он с радостью выходил работать. В остальное же время писал музыку. Ведь да, начали мы с того, что я увидел, показанные в веб-камеру его пластинки!
Крайние пару лет до обращения ситуация становилась всё хуже. Постоянная боль в области живота не давала заняться никакой активностью. Всё как-то было серо и скучно. Походы к врачам и иные попытки -- ничего не давали, что Максим и отразил в своем промежуточном отзыве. Макс пытался влезть и в духовные варианты, эзотерические и посещал серьёзных врачей, а порой чуть ли не целителей -- толку было мало. Вроде отклонения легкие находились, но всё это было не сопоставить с его ощущениями. Единственный кайф был -- это 2 часа выступления. Дома же, сидя и занимаясь музыкой, одна рука почти всегда лежала на животе и ум всегда цеплялся за малейшие изменения боли в животе. Неприятные ощущения не покидали даже при занятиях спортом. Порой Максим просто убегал от своей боли или же уезжал на велосипеде, чтобы забыться.
Жизнь превращалась непонятно во что и это сильно мотивировало исправить дело. И тут Максим увидел мои записи и статьи на блоге. Его это потрясло, он написал мне -- и мы принялись за дело. Общались в среднем раз в 10 дней через скайп, порой добавляя немного переписки в социальных сетях. Начали мы с того, что я уверил Максима в том, что перемен в течении месяца-полутора он наверняка не заметит: масштаб проблем и накопленный опыт – колоссальный, да и привычка не замечать позитив. Благо его мотивация была громадной -- и мы выдвинулись.
В силу того, что мы точно знали, что нет проблем с внутренними органами, то сразу же принялись работать с психикой (стабильность и не критичность состояния – одно из условий, чтобы я принялся помогать с любым исправлением). Была выдвинута идея о том, все его боли -- это вымыслы. Когда же он постоянно выдумывает -- он вмешивается в работу тела и боль становится уже вполне реальной. Затем эта боль мотивирует искать какой-то выход -- и продолжается "влезание" в работу тела, внутренних органов, что абсолютно несвойственно здоровому человеку. На том круг замыкался. Потому первые 2-3 недели Максим внимательно наблюдал что он замечает и чувствует, как реагирует и воспринимает. Всё, что недавно было привычно -- начало детально изучаться. Кстати, это – самый эффективный способ избавиться от любой привычки или её подкорректировать.
Также мы начали рассматривать и осанку, спину. Выяснилось исходя из фотографий, что Максим вполне себе имеет прогиб в спине: легкий поясничный лордоз, да еще и сутулится. Это очевидно сдвигало внутренние органы, потому было дано задание и оно честно выполнялось первые пару месяцев -- снятие мышечных зажимов, чтобы спина была ровнее. Более ровная спина помогала как хорошо работать внутренним органам, так и была удобна тем, что очевидно влияла на решаемую проблему: можно было точно потрогать и заметить разницу. На спину уходило минут до 5 в день.
Через пару недель мы начали обсуждать уйму вещей. Все подъемы (не всегда утренние) Максима за крайние года полтора сопровождались болью, а потом он с ней смирялся. Потому нам надо было как-то встряхнуться, переосмыслить. Обсуждали сон и как подниматься нормально с утра. И уже почти сразу Максим смог заметить, что не все пробуждения так ужасны. Спустя время всё большая часть подъемов стали более радостными и приятными, проявился энтузиазм что-то сделать, планы.
Надо отметить, что на Макса не действовали обезболивающие. Что бы он ни принимал -- толку было почти 0. Ум же привык постоянно крутиться вокруг боли с перерывами на музыку. Потому мы начали внимательно наблюдать и сомневаться: а действительно ли болит, а и правда ли так плохо. Потихоньку проявилось всё больше фактов, которые говорили, что болит не всегда, мутит не всегда.
Естественно, когда единственная мечта -- это полежать тихонько, чтобы было больно поменьше, то ни о какой активности говорить не приходиться. Беда подкреплялась тем, что у Макса порой были неприятные ощущения в простате. Это дополняло картину повсеместной боли. Мы начали работать с активностью. Рассматривали, что есть некая минимально необходимая активность. Максим довольно долго искал только идеальное что-то, а на среднее -- не соглашался. Нам же была нужна хоть какая-то активность. Буквально любая, ибо её ужасно не хватало. Надо было разнообразие, а не только весь день посвящать тошноте и неприятным ощущениям. И дело сдвинулось: Максим заметил разные варианты новых занятий, интересных дел. Попутно тому, что замечалось не столь однозначное положение с болью в животе, еще активность начала появляться. Заодно появилась девушка.
Крайне важным моментом во всей истории является сила привычки. Максим привык во всех ситуациях думать про боль, жить ею. Мы же начали вносить разнообразие, сомневаться, что всё вот именно так, как кажется. Одна из ярких ошибок -- уверенность, что боль всё время примерно одинакова. Я предлагал взять да подождать минут 5-10 и вновь присмотреться к состоянию мутности: может всё чуть иначе. Когда внимание переместилось с попытки понять боль и тошноту -- на их изменения -- дела пошли на лад. Также внимательно наблюдалась боль не в "плоском" варианте: болит или нет, сильно или не очень, -- а "объемно": как болит, с чем связано или не связано, какие тенденции.
Примерно через пару месяцев начались явные перемены. Порой получалось пару дней беззаботно жить с болью. Еще болело, но можно было немного радоваться жизни -- жить! Сразу же начали вести статистику, чтобы стараться оградить себя от худших дней, предприняв некие усилия, и добавить лучших. Специфика жизни Максима состояла в том, что вся активность его приходилась на выходные -- очередное выступление в родном городе или где с гастролями. И выходные еще куда ни шло, а начало и средина недели – были определённо с жутким минусом. Но благодаря его усилиям и попыткам, появились изменения. Нашлись новые интересы, события в середине недели. Даже привычное занятие музыкой приносили радость в новом формате.
Кстати, занятие музыкой подразумевало порой и пятичасовое сидение за компьютером. Тут же к этому добавили, что нужно сидеть всё же ровно, а порой и пойти что-то съесть, выпить чаю. По началу насильно изменить стандартный порядок дел. Всё это солидно добавило к результату. Попутно этому лето благоприятно влияло в плане занятий спортом: Макс достиг очень хороших показателей в беге и катании на велосипеде, даже баскетбол не прошел мимо.
Чем дальше мы двигались -- тем больше обсуждения сводились к специфике работы ума и психики. Всё больше получалось радостно жить с болью. Еще чуть позже боль и мутность стали порой пропадать. Начался очень хороший тренд, тенденция. И примерно в начале сентября стало очевидно, что если не делать глупостей -- ситуация будет исправлена уже в любом случае, сама собой. Но тут нужно вспомнить громадный опыт болезни, да и увлечения духовностью не прошли мимо. Хотя для Максима было очевидно, что старые знания отчасти и привели его к беде, но они напоминали о себе.
С каждым днем мы обсуждали всякие отвлеченные события. Нужно было поменять подход к очень многим событиям. Попутно этому мы несколько раз выходили на тему с болями в простате и секса. Всё это дало приятный результат в виде отсутствия всяких болей в предстательной и появлению девушки. А раньше Максим, когда-то давно, искал ответов что же не так с предстательной. Просто захватили её (эту проблему) по пути. Чем меньше болезней в теле – тем быстрее что-то исправить. Да и надо было уже отвлечься от живота: в какой-то момент много внимания точно не нужно и надо его перевести в иное русло.
На сегодня несоизмеримо увеличивается количество времени, когда не болит. Активность Максима стала ближе к естественной. Конечно же, за пару месяцев не получается добиться нужной инерции в активности ежедневной, но сдвиги колоссальные. Определённо всё еще ожидаются дни, когда могут быть резкие спады в настроение и неприятные ощущения. Сейчас фактически мы подходим границе нормы, будучи чуть ниже оной. Получаем столь необходимый свежий опыт более здорового человека и стремимся перейти норму, чтобы быть лучше, чем здоровый человек.
Попутно нашему процессу исправления Максим посетил врача и сделал МРТ внутренних органов. Выяснилось, что всё хорошо, только легкая беда появилась с желчным. Максим даже купил препараты стандартные для лечения данной проблемы (такая беда легко медицинский решается стандартным курсом препаратов) -- глобальных изменений не заметили, но постарались извлечь из этого максимальную пользую: эффект Плацебо никто не отменял. Проблемы с желчным не было ранее: прошлые замеры показывают, что всё было достаточно хорошо. На этом примере можно наглядно увидеть и убедиться, как физическое здоровье убивается психикой за пару лет.
Забавный момент был спустя месяца 3 как мы начали. Внезапно Максим вспомнил, что лет 10 назад у него было подобное. Он об этом факте напрочь не помнил предыдущие 2 года болезни и попыток с животом что-то сделать. Максим точно назвал ряд препаратов, которые ему тогда помогали -- в 25 лет. Это были, как ни странно, в основном психотропного толка. Но мы решили их не вспоминать точно и не принимать. Ведь мы сделали гораздо лучше -- справились самостоятельно и навсегда.
На сегодня процесс исправления очень близко к завершению. Уже можно говорить о том, что всё практически нормально, не хватает лишь опыта в здоровом состоянии. Нужен новый позитивный опыт. И кончено же, никто не бросает незавершенное дело, т.к. хотим дойти до идеала. Даже цель немного сместилась -- не только исключить боль и все ощущения, а еще больше поработать с работой ума, приведя к естественному состоянию. Сейчас же Максим не настолько уверен, что дело крайне близко к завершению из-за того, что ощущения и наблюдения всегда запаздывают за реальным положением дел – такова специфика любого человека. Крайние общения показывают, что Максиму уже нечего плохого вспомнить за неделю или две -- все было в среднем так хорошо, что вроде и не болело. Ум уже не хочет концентрироваться на боли, стало напрочь неинтересно. Уже очевидно, что была просто ошибка, которой пришел конец: ощущения выдумывалась, а теперь -- нет.
Мы же продолжим заниматься. Осталось еще немного. Как обычно, не более полугода уходит на исправление. Главное -- это то, что с каждым днем в среднем становится радикально лучше и не сбавляя темпа будем пересекать границу здоровья, чтобы уже там остаться навсегда.